Испытано на себе: как с помощью сказки можно изменить жизненный сценарий

В моей маленькой семье из четырех человек было три развода: родители, брат и я. «Ты явно в сценарии», – часто слышала я от людей, увлекающихся психологией. «Ну круто. И что мне теперь с этим делать?» – спрашивала я. 

Что такое сценарий, как он «пишется», а главное – кем и зачем разыгрывается на сцене жизни, я пришла разбирать на психологический тренинг Елены Дубовик, чтобы под руководством специалиста заглянуть в лицо своим демонам.

Долгие годы я была убеждена в том, что то, как с нами обращались в детстве, не имеет такого сильного влияния на взрослую жизнь, как нас пытаются убедить психологи. В конце концов, мы выросли, отрастили когти и зубы, научились давать сдачи, а в крайнем случае – спасаться от боли бегством, шорами на глазах и словами «это ты во всем виноват». Детство прошло и забылось, поэтому поверить в то, что слова мамы или папы, сказанные тебе в порыве злости в твои три года, смогли как-то повлиять на то, кто ты сейчас, мягко говоря, сложно.

Однако давайте попробуем разобраться

«Повесть вашей жизни уже написана, и написана она вами. Вы начали писать ее с момента рождения. К 4 годам вы решили, каким будет в общих чертах ее сюжет. К 7 годам ваша повесть была в основном завершена. С 7 до 12 вы шлифовали ее, добавляя то тут, то там некоторые детали. В подростковом возрасте вы пересмотрели свою повесть, придав ей более реалистичные черты. Как и любое другое повествование, повесть вашей жизни имеет начало, середину и конец. В ней есть свои герои и героини, злодеи и второстепенные персонажи, основной сюжет и побочные сюжетные линии. Теперь, будучи взрослыми, вы уже не помните о том, как начинали ее писать. Возможно, до сего момента вы вообще не подозревали, что писали ее. Но даже не сознавая этого, вы, скорее всего, воспроизводите в своей жизни повесть, которую сочинили много лет назад. Она – ваш жизненный сценарий…» Этими словами Елена Дубовик начала двухдневный тренинг-интенсив, в ходе которого мы должны были вернуться на много лет назад и «вспомнить все», а точнее – то, что до сих пор тихо отравляло наше существование и заставляло наступать на те же грабли: слова, болезненные эмоции и глубоко укоренившиеся страхи.

Сценарий – это план жизни

Своеобразная пьеса с ясно обозначенными началом, серединой и концом. Последний предопределяет то, как сюжет будет развиваться. Если выбранный вами-ребенком финал печален, то, будучи взрослым, вы будете бессознательно выбирать те формы поведения, которые приблизят вас к драматической развязке. Грубо говоря, если в детстве вы, вняв материнскому «какая же ты бестолочь», решили, что ничего путного из вас точно не вырастет, то и к тридцати годам жизнь ваша будет идти по сценарию «черт-те что и с боку бантик» – ни семьи, ни детей, ни карьеры, ни мужа.

На формирование сценария активно влияют внешние факторы вроде родителей или окружающей среды (воспитание в детдоме, или бабушкой, или улицей). Но даже воспитываясь в одних и тех же условиях, разные дети способны принять противоположные решения насчет того, какой будет их жизнь. Хрестоматийный пример: случай с двумя братьями, которым мать говорила, что оба они «кончат в психушке». В итоге один стал стационарным пациентом психиатрической лечебницы, другой – психиатром.

При этом ребенок принимает решения по поводу сценария своей жизни без тщательного обдумывания, а исходя из чувств («мне плохо», «меня бросили», «я никому не нужен») и опираясь на родительские послания («зачем ты только родился» или «ты молодец, я горжусь тобой»). Послания могут быть как вербальными, так и бессловесными (думаю, все помнят выражение лица папы, когда он кипел внутри, но пытался сдержаться, или как театрально вздыхала мама, и казалось, что лучше бы наорали, чем так).

По словам Елены, сценарий не сознается: воспоминания о раннем детстве приоткрываются нам лишь в снах и фантазиях. И если внимательно не покопаться в себе и не осознать, откуда ноги растут у всех неудач во взрослой жизни, можно так никогда и не начать жить по-другому – лучше, успешнее, счастливее, чем сейчас.

Скажи мне, на каких сказках ты вырос, и я скажу тебе, кто ты

Помимо огромного количества упражнений, направленных на определение плодотворности жизненной позиции и усвоенных родительских предписаний и запретов, было одно упражнение, последствие которого я ощущаю до сих пор. Мы работали с любимой сказкой – анализировали ее, разыгрывали в ролях при помощи фигурок и в конце «переписывали» таким образом, чтобы «никто никого не съел и все остались довольны».

Так, у каждого из нас в детстве была сказка, которую мы просили читать нам снова и снова, красочно представляя себе каждого героя и переживая за них отзывчивым детским сердцем как за родных. Причем нашей любимой сказкой становилась та, которая уже была похожа на наш сценарий, поэтому она так и западала в душу. Более того – в развитии ее сюжета мы интуитивно искали какой-то план, который подскажет, что же делать…

Будучи ребенком, мы не воспринимали Золушку или Лисицу-Хитрицу как несуществующих персонажей: в нашем воображении они были такими же реальными, как соседка тетя Люся. Поэтому и влияние оказывали такое же: тем, как себя вели в той или иной ситуации (обманывали, хитрили или были смелыми и сильными), как взаимодействовали с окружающими (родителями, детьми, супругами), добивались всего сами или при помощи волшебного зелья или потусторонних сил. Все это записывалось на подкорку детского мозга, чтобы потом причудливо вплестись в канву формирующегося сценария в виде значимых образов (например, чтобы в жизни всегда был добрый молодец, который придет и спасет) или мотивов (всеми понукаемая падчерица, необходимость заботиться об ораве голодных гномов, ощущение горошины в любом деле и даже через десяток перин).

Для меня такой «сказкой детства» стали «Дикие лебеди» Андерсена. Напомню кратко сюжет: у девочки есть 11 нежно любимых братьев, которые из-за проклятья превращаются в лебедей. Разрушить чары способны только рубашки из крапивы, которые должна связать девочка. Причем от первой петли и до волшебного превращения лебедей обратно в мальчиков она не должна вымолвить ни слова, иначе братья погибнут. Ни тогда, когда она мнет своими нежными пальчиками крапивные стебли, чтобы получить пряжу, ни тогда, когда из-за ее молчания в ней заподозрили ведьму и приговорили к сожжению на костре. И даже прекрасный принц, который в нее влюбился, был не в силах помешать исполнению наказания…

Я не знаю, почему эта сказка когда-то так глубоко запала мне в душу, но эхо ее сюжета можно хорошо проследить в моей жизни. По словам Елены, и отец, и братья из сказки символизируют мужчин рода девочки – один женился на мачехе и никак не берег детей от ее пакостей, другие в ходе событий превратились в лебедей, которые, хоть и любили сестру, но сами отчаянно нуждались в помощи, то есть защитить ее от зла внешнего мира не могли. Вот ей и пришлось взять на себя роль спасительницы и стать сильной. Более того, принять это бремя молча. Проанализировав свою жизнь и отношения с мужчинами, я нашла в ней эхо этой сказки. «Я-сама» стало моим личным проклятьем. У меня никогда не было близких отношений ни с отцом, который ушел из дома в мои десять, ни с братом. Каждый из нас привык быть сам по себе, словно в параллельных реальностях. Мы никогда особо не разговаривали: мужчины моего рода этакие суровые сибирские мужики, которые не плачут, не танцуют и любую боль переживают наедине с собой. Первый по-настоящему любимый мужчина через пять лет стал мужем – человеком хорошим, но безответственным, замужем за которым я меньше всего чувствовала себя как за каменной стеной – скорее, как за фасадом ДСП, который мне собственным плечом приходится подпирать, чтобы не рухнул. В общем, в очередной раз поймав себя на мысли, что мужик в нашем доме я, я сдалась и подала на развод. Потому что слова закончились, а проблемы – нет, тянуть все на себе и конопатить все новые дыры в семейной лодке больше не осталось сил. В конце концов, каждый сам волен портить себе жизнь, «я сваливаю».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Мужчины (родные, любимые, просто друзья) моей жизни были «лебедями», нуждающимися в спасительных рубашках из крапивы – одного утешить, второго подбодрить, с третьим просто помолчать, а главное – никому не дать о себе позаботиться, потому что «я сама», и со многим объективно справляюсь лучше, чем они. При этом сказать кому-то «помоги мне» я почему-то не считала нормальным и правильным. Кому и зачем я дала этот «обет молчания» – непонятно.

С другой стороны, время, которое девочка провела в пещере за вязанием – в полной тишине и одиночестве – оно ведь не было потрачено напрасно. Это было время, чтобы понять, кто она без своей семьи и братьев; осознать, как сильно она любит последних, даже таких, «заколдованных» (несовершенных, неполноценных); найти цель, ради которой стоит обжигаться – снова и снова. И здесь это уже не только «спасти братьев», но что-то другое – глубоко личное и наконец-то для нее одной, не для кого-то.

Можно говорить, что, впав в анализ, можно дойти до маразма, притягивая за уши и находя параллели там, где на самом деле все проще: рок, судьба, фатум, родовое проклятье, гены. Но каждый верит в то, что помогает ему жить. И если детская сказка позволяет абстрагироваться и свежим взглядом посмотреть на то, как связано прошлое и настоящее, лучше верить сказке, чем сидеть у очередного разбитого корыта и вопрошать «за что». Прототипы персонажей любимой сказки вдруг легко отыскиваются в жизни – и ведьмы, и коньки-горбунки, и злые сестрицы. Согласно теории сказок, все они – какие-то части тебя, зеркально отражающие то неприглядное болото из боли и страхов внутри тебя, которое тихо колышется и зарастает ряской. Поэтому, переписывая сказку, чтобы таким образом изменить жизненный сценарий, у всех героев должны быть выигрышные цели и никого нельзя убивать. Например, подумать, почему волк сожрал бабушку и как повернуть сюжет таким образом, чтобы охотникам не пришлось его вспарывать.

Вообще, если копнуть глубже, оказывается, что в сказках, которые нам читали в детстве, на самом деле очень много одиноких женских фигур, которые живут без мужчин и делают много глупостей, например, посылают детей одних в лес относить пирожки другой одинокой женщине. Да и мужчины все сплошь и рядом какие-то подкаблучники, слова поперек сварливой жене не скажут, как велит – так и сделают.

Конечно, одной работы со сказкой мало, чтобы понять, как и кем был сформирован твой сценарий. Обычно нужно еще провести глубокий анализ предписаний и запретов, усвоенных от родителей: что они обычно запрещали, что говорили при этом? Нельзя приводить в дом друзей, потому что «еще украдут чего или сломают». Нельзя гулять за домом, а только во дворе, чтобы мама «видела из окна». Нельзя играть с какими-то дорогими вещами, ведь обязательно «разобьешь или испортишь». Возможно, именно поэтому ты до сих пор паникуешь, если кто-то предлагает устроить вечеринку «у тебя», потому как «в дом не водить»; боишься куда-то уехать далеко или надолго, неосознанно реализуя таким образом предписание мамы «быть на виду»; не покупаешь себе дорогие вещи, вообще на них смотришь, всегда выбирая что-то только из низкой или средней ценовой категории, потому как просто не веришь, что их достойна. Да пусть они хоть дважды разобьются или сломаются, черт с ними – это же всего лишь вещи…

***

Два дня тренинга взбаламутили мое душевное болото, устроив в нем соревнования по гребле. Наружу вылезло много недовольных кикимор и водяных, горланящих непристойные песни и угрожающих «позвонить кому надо, чтобы разобрались». Но сегодня, спустя две недели, я действительно ощущаю изменения. Точки над «и» до конца не расставлены, но процесс пошел. С каждым днем все легче просить о помощи и принимать ее, отпускать от себя и расслабляться, не пытаясь все решить самой. Еще внутри меня проснулась какая-то странная тихая нежность к отцу, брату и даже, прости Господи, бывшему мужу. Я «вяжу им спасительные рубашки» из крапивы, и в часы этой медитативной кропотливой работы начинаю лучше понимать, чего же я в конце концов хочу от мужчин своей жизни. Возможно, однажды меня осенит, что они, эти рубашки, им вообще не нужны – им нравится быть лебедями, и я должна буду просто оставить их в покое, отпустив от себя. В конце концов, девочка в сказке встретила своего принца, и он влюбился в нее даже в такую – молчунью.

Мне хочется, чтобы каждому из нас для того, чтобы строить счастливые отношения, не приходилось идти на жертвы, замолкать на долгие годы и проходить испытания. Или наступать на одни и те же сценарные грабли. И поэтому оно того стоит – однажды найти время разобраться в себе, в своем прошлом, в словах и поступках других людей, которые ты сам того не ведая повторяешь в собственной жизни. С психологом, в группе или самостоятельно. Потому что что-то действительно меняется, причем на таком глубоком уровне, что кажется почти сказкой. Любимой сказкой твоего детства, и обязательно со счастливым концом.

Автор искренне благодарит Центр успешных отношений и лично Елену Дубовик за такт, терпение и мудрое руководство в непростом деле познания себя и поиска истины.

 

Вера Летова, Lady.tut.by


Когда «нет» может означать «да»: почему дети не понимают родителей и кто виноват, если случилась беда?

Прокрастинация. Как перестать откладывать все на потом?

Как вырастить из мальчика настоящего мужчину? Оксана Бланк на Радиус FM

Зачем мужчина и женщина нужны друг другу?

Детская ревность - как быть?