• пн.-пт. 10.00 - 21.00
  • сб.-вскр. 11.00 - 16.00
  • ул. Заводская, 10, 2 этаж
  • (2 мин от ст.м. Пролетарская)
Психолог Минск и онлайн, психологическая помощь, тренинги

Проект Личный опыт: «Я рискую, но выбираю себя»

В сфере психологической помощи на данный момент очень много неопределенности, страхов, стереотипов, мифов и предвзятости. Мы считаем, что основная причина – это недостаток информации. Поэтому мы просим наших клиентов рассказать честно и искренне свои истории о себе и о том, каких конкретных результатов они достигли после обращения за психологической помощью.

Мы будем делиться с Вами этими историями в рамках нашего проекта «Личный опыт».

Если Вы хотите принять участие в нашем проекте – напишите нам немного о себе и том, что Вы посещали, на psyholog.center@inbox.ru с пометкой «Для проекта Личный опыт». Мы обязательно свяжемся с Вами и договоримся о встрече для интервью, либо проведем его online. Условия участия просты: у Вас должен быть опыт обращения за психологической помощью, и Вы должны хотеть им поделиться. Естественно, мы гарантируем конфиденциальность, а все истории будут анонимными. В качестве награды за Ваш вклад в наш проект и компенсации за потраченное Вами время – сладкие подарки от нашего центра для всех, чьи истории будут опубликованы.

***

История №13: «Я рискую, но выбираю себя»

Девушка, 27 лет

Первый раз я обратилась к психологу в 2016 году. По первому образованию я врач, и у нас тогда был цикл по медицинской реабилитации. Тогда сходила на 5-10 консультаций, но особых проблем во мне никто не видел, и ходить перестала. Помню только, как впервые появились мысли расстаться с парнем, с которым я тогда встречалась. Я тогда этих мыслей испугалась – и не озвучила ничего психологу, подумала: «Я ведь его люблю». Но в итоге мы всё равно разошлись.

В августе 2018 года у меня началась отработка по распределению – и она давалась мне очень тяжело. Очень хотелось что-то поменять в жизни, но я точно знала, что нужно начать с себя. Я стала ездить к психологу на терапию раз в две недели, так продлилось около восьми месяцев.

На тот момент моим основным запросом было научиться выстраивать границы на работе – с моим начальством и заведующими. Работать было часто некому, и мне нужно было научиться говорить «нет», «я не возьму больше дежурств», «у меня свои планы» — нужно было понять, как отстаивать свои интересы. Но когда ты приходишь с чем-то, что тебе кажется «основным» — успеваешь параллельно решить другие вопросы, о которых не думал.

Во время терапии я поняла, что у меня есть только два состояния – либо спокойствие, либо напряжение. Так я узнала, что такое алекситимия. Я стала ходить со списком чувств и эмоций. Когда со мной что-то происходило – я читала этот список подряд и как это отражается в теле – тогда через ум я начинала понимать, что со мной.

В кабинете у психолога у меня появилась мысль о том, что я пришла на терапию, чтобы вернуться к рисованию. Я всегда хотела быть художником – рисовала с 6 лет, но после окончания художественной школы я больше не рисовала. Хотя моя экзаменационная работа до сих пор висит в школе, а прошло уже 11 лет после моего выпуска.

 

Так ко мне пришло решение сменить профессию

Я никогда не хотела быть врачом. Обучение в медицинском университете было насилием для меня. Моя психика настолько защищалась, что я всё время спала: на парах, в транспорте – везде. Если бы не психология – я бы, скорее всего, всё ещё работала врачом, терпела бы. Возможно, думала бы, как всё это изменить, но появлялись бы вопросы вроде «А что я ещё могу? Что ещё я умею?» Ведь были родительские установки, что художник – это не профессия, художники много не зарабатывают.

Неожиданно решился ещё один вопрос. Раньше у меня были проблемы с женским здоровьем. Мои преподаватели в медицинском ставили мне эндометриоз. Я долгое время пила гормональные препараты, затем у меня появилось варикозное расширение вен – и я поняла, что это замкнутый круг. Плюс у меня всегда были болезненные и нерегулярные менструации.

Я не обсуждала этот запрос с психологом. Но после терапии – сейчас всё регулярно и безболезненно. А когда я недавно обследовалось, то выяснилось, что никакой отрицательной динамики нет, хоть я перестала пить таблетки.

Потом я пошла получать психологическое образование и на курс по детской психологии. В процессе обучения поднимались разные темы, и стали проявляться мои вопросы, с которыми я не знала, что делать. И тогда я вернулась в терапию в другом подходе, в которой уже больше года на настоящий момент.

Я начала вести дневник чувств и эмоций

Каждый день выписывала самые яркие чувства, которые я испытала, в каких ситуациях это произошло, как они ощущались в теле, что хотелось сделать, и что я сделала. В итоге сейчас я уже могу  это определять и проживать. Например, если раньше я злилась – то меня просто трясло, и я не понимала, что происходит.

Сейчас, если я злюсь, то могу сказать, что я злюсь, побить подушку, погрызть полотенце. Злость помогает мне понять, что мне подходит, а что не подходит, что мне нравится, а что не нравится. Так я могу выбирать для себя лучшее.

В моей семье не принято было разговаривать о чувствах и эмоциях, поэтому я не знала, что это и как. Я тогда читала книгу Натальи Кедровой «Азбука эмоций» — каждый день по чувству, чтобы потом их замечать и отслеживать.

Эмоциональный интеллект помогает мне проживать различный спектр чувств и эмоций, жизнь от этого ярче. Также стала лучше взаимодействовать с другими людьми. Понимание себя позволяет определить мою дальнейшую стратегию. Если же я не понимаю, что происходит со мной – то это застревает в теле, а затем капсулируется в виде заболеваний.

Так, например, я поняла, что у меня нарциссическая травма. Я всё всегда пыталась проконтролировать. Всю жизнь была на этих качелях: от «Я-Бог», где у меня много достижений, до «Я-ничтожество». И когда я была в состоянии «Я-ничтожество» — у меня были суицидальные мысли, депрессивное состояние, апатия. В ходе терапии я пришла к балансу, не обесцениваю и присваиваю свой опыт.

Я изучала причины этого состояния, корни, откуда оно росло. Моя мама выполняла свою функцию, но эмоционально она была недоступна – так и осталось. Мне кажется, она сама не всегда осознает свои чувства. Она мать для своих родителей, для папы – для всех, кроме своих детей. И в некоторых моментах она хотела, чтобы я стала её мамой. А я говорю «нет». И сейчас таких резких перепадов в моём эмоциональном состоянии нет.

Мои отношения с родителями улучшаются. У меня получается ставить границы, выбирать свою жизнь и себя. У моего отца онкология, но где-то я понимаю, что есть манипуляции этой болезнью. И я тут сталкиваюсь с бессилием, страхом смерти. Психотерапия помогает мне справляться с этими переживаниями.

Из последних открытий – я была в гостях у бабушки, и, к сожалению, не выдержала больше часа. Бабушка всю жизнь жаловалась на болячки, у неё по МКБ-10 полный набор, который она любит перечислять. Ей ничего нельзя. Но я тогда впервые заметила, что у неё есть вторичная выгода в том, чтобы болеть и снять с себя ответственность в некоторых моментах.

Я теперь могу отслеживать, где мне дискомфортно и прорабатывать это

Понимать, зачем и почему я это выбираю – и менять это.

Например, я занимаюсь социальными танцами. И в тех ситуациях, когда меня не выбирают – я столкнулась со стыдом. Причем настолько, что хотела перестать ходить на танцы, у меня было отвращение.

Я стала наблюдать, как я выбираю/не выбираю партнеров и как выбирают/не выбирают другие люди. Мы проработали это с психологом – и я поняла, что мне надо получить новый опыт. Я в Тиндере стала проявлять инициативу и всем писать «Привет». Было убеждение, что женщина не должна подходить первой, писать первой. А я написала. Сначала было очень страшно, а сейчас спокойно. Теперь у меня уже нет страха подойти первой или проявить инициативу, делать комплименты. Это новый и эффективный опыт, позитивный. Так я тестирую реальность.

Я горжусь тем, что у меня есть силы и смелость что-то менять, ведь это улучшает качество моей жизни. Я рискую, но выбираю себя. Сейчас переехала в Минск, получила новую специальность и вернулась к рисованию.

Пойти в терапию стоит, если вы хотите жить не в фантазиях и иллюзиях, а видеть вещи такими, какие они есть, хоть это и не всегда будет приятно. Например, если человек говорит: «Я не хороший» — у меня нет иллюзий, что он изменится и станет вдруг хорошим. Потому что если ты видишь вещи такими, какие они есть – ты можешь с этим что-то сделать. И психотерапия помогает мне выдерживать эту реальность.